Специальный закон вытесняет общий закон

Специальный закон отменяет общий закон (Lex specialis derogat generali) (Право)

Специальный закон отменяет общий закон (Lex specialis derogat generali) лат. — Общий принцип права, который был сформулирован в римском праве. Суть принципа в том, что в случае конкуренции общего (generalis) правила (нормы) и специального (specialis) приоритет при толковании и применении должен отдаваться специальным правилам (нормам).

В российском праве прямо этот принцип не сформулирован, но применяется как аксиома в математике.

Разъяснение

Примеры из судебной практики

Определение Конституционного суда РФ от 17 февраля 2015 г. № 262-О «Таким образом, переплата сумм налога, возникшая у налогоплательщика в результате действий налогового агента — с учетом приоритета действия специальных норм над общими — подлежит возврату в особом порядке (пункт 1 статьи 231 данного Кодекса);»

Определение Конституционного Суда РФ от 01.12.1999 N 211-О «Соответствующие гарантии предусмотрены в уголовно — процессуальных нормах, специально определяющих статус обвиняемого и имеющих приоритет (в качестве lex specialis) перед нормами, регулирующими какие-либо общие правила. Следовательно, нормы отраслевого законодательства, носящие общий характер, не могут применяться в отношении обвиняемого без учета особенностей его правового положения, в том числе вытекающих из предписаний статей 48, 49 и 51 Конституции Российской Федерации.»

Постановление ЕСПЧ от 11.10.2007:

«Поскольку в своей сложившейся практике Европейский Суд считает пункт 4 Статьи 5 Конвенции специальной нормой (lex specialis) по отношению к более общим требованиям Статьи 13 Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Николова против Болгарии» (Nikolova v. Bulgaria), жалоба N 31195/96, ECHR 1999-II, § 69), Европейский Суд рассмотрит эту жалобу применительно только к пункту 4 Статьи 5 Конвенции. «

Постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 19.06.2015 N Ф02-2799/2015 по делу N А19-15281/2014:

«Установив, что затраты на вознаграждение за выдачу банковской гарантии включены обществом на основании подпункта 15 пункта 1 статьи 265 Налогового кодекса Российской Федерации в состав внереализационных расходов, не связанных с производством и реализацией, суды пришли к верным выводам о применении к фактическим обстоятельствам настоящего спора положений подпункта 3 пункта 7 статьи 272 Налогового кодекса Российской Федерации о порядке единовременного признания расходов на дату их фактической оплаты, обоснованно руководствуясь правилом приоритета специальной нормы над общей

Специальная
предложение! Это когда можно купить две единицы товара по цене одной, хотя вам
этот товар совершенно не нужен. Специальный тариф! Это когда одно дополнительное условие
этого тарифа записан маленькими буквами на обратной стороне рекламного буклета.
Специальный статус. Это для тех, кто хитрее. Специальный агент. Это в кино,
когда один побеждает целую армию.

Смотрю к
словарь. Специальный – п
ризнач
водяным
исключительно для кого-, чего-либо; имеющий особое назначение
; я
кий чем-то выделяется среди других; не такой, как другие;
особый.

В судебных
решениях часто называют закон специальным. Почему закон называется специальным?
Когда он становится таким?

Прямого
определение, когда закон является или становится специальным, в законодательстве я не нашел. В
теории и юридической практике принято вспоминать принцип римского права
lex

generalis
(лат.
«специальный закон отменяет (вытесняет) общий закон»), который называют
коллизионным принципом. Он призван решать коллизии между нормами права,
которые по-разному регулируют одни и те же отношения. По этому принципу приоритет
отдается специальной норме, а не общей. Законодатель принимает специальную
норму, которая должна регулировать конкретные общественные отношения по-особенному.

Одним из таких специальных законов суды называют
Закон Украины «О судебном сборе». В этой статье изложу свои соображения относительно
«специальности» этого закона при рассмотрении вопроса об освобождении от уплаты
судебного сбора истцов-потребителей кредитных услуг.

Есть коллизия между статьей 5
Закона Украины «О судебный сбор», которая содержит перечень лиц, освобожденных от уплаты судебного сбора при рассмотрении дела в
всех судебных инстанциях, и частью 3 статьи 22 Закона Украины «О
защите прав потребителей», которой потребителей освобождены от уплаты судебного сбора за
искам, связанным с нарушением их прав. И есть
противоречивая практика Верховного Суда Украины и Высшего специализированного
суда Украины по рассмотрению гражданских и уголовных дел относительно освобождения от
уплаты судебного сбора по делам по искам потребителей. Правда, в подавляющем
большинства этих решений рассматривался вопрос об освобождении потребителей от уплаты
судебного сбора при подаче апелляционных и кассационных жалоб, заявлений о пересмотре
судебных решений Верховным Судом Украины. В решениях, принятых не в пользу
истцов, приводится тезис, что «

Закон Украины
«О судебном сборе»

Надо разобраться, какая норма является специальной, а общей по освобождению
истца-потребителя от уплаты судебного сбора.

Закон «О защите прав потребителей» призван регулировать исключительно общественные
отношения по потреблению товаров и услуг. Как тут не вспомнить о толковании
слова «специальный», которое дается в словаре: специальный – п
ризнач
водяным
исключительно для кого-, чего-либо; имеющий особое назначение
.

Содержанием
части 3 статьи 22 Закона «О защите прав потребителей» является право лица,
обращается с иском в суд с требованиями о защите ее прав, как потребителя, на увольнение
от уплаты судебного сбора. Каждое право лица, закрепленное в законе, предусматривает
возможность его реализации. Не соответствует назначению правовой и социальной
государства такое состояние, когда есть закон, который закрепляет право, но его нельзя
реализовать. Понятно, что если в части 3 статьи 22 Закона «О защите прав потребителей» указывается «по искам», то такое право может быть
реализовано при подаче искового заявления.

Не имеет
значение, что
статьей 5 Закона «О
судебный сбор»

не предусмотрено льгот по уплате судебного сбора
потребителями.
Например, этой нормой также не освобождены от уплаты судебного сбора заявителя в
деле
о признании физического
лица недееспособным или ограничения гражданской дееспособности физического лица. Но
частью 2 статьи 240 ГПК Украины установлено, что судебные расходы (а следовательно и
судебный сбор), связанные с осуществлением дела о признании физического лица
недееспособным или ограничения гражданской дееспособности физического лица, относятся
на счет государства. Эта норма ГПК несет в себе
социальный смысл: государство признает, что люди с психическими расстройствами является
незащищенными. Не должно быть препятствий в защите их прав в суде. Государству не
будет пользы от того, что потенциальные попечители и опекуны через
необходимость платить судебный сбор, оплачивать стоимость проведения
судебно-психиатрической экспертизы, не будут обращаться в суд.

Целью Закона
«О защите прав потребителей» является правовое обеспечение условий для цивилизованного
рынке товаров и услуг с действенными мерами воздействия в отношении нарушителей. При этом
очевидным является неравенство возможностей в защите своих прав между исполнителем услуг и
потребителем.
Как указано в
п. 3.2 мотивировочной части
решением
я
Конституционного Суда от 10 ноября 2011 г.
№ 15-рп/2011 (дело о
защита прав потребителей кредитных услуг),
государство обеспечивает
особую защиту более слабого субъекта экономических отношений. Таким субъектом
является именно потребитель.

Без
практического механизма реализации части 3 с
татт
и
22
Закона Украины «О
защите прав потребителей» эта норма носила бы
декларативн
ой
характер
.
Государству должно быть выгодно
для повышения уровня услуг, чтобы потребитель мог беспрепятственно обратиться в суд
с иском к исполнителю этих услуг. Если бы государство не предоставляло такой возможности
потребителю, тогда бы рынок не мог развиваться в направлении повышения качества услуг,
а скатился бы до уровня обмана потребителей.

Также в постановлениях судов о возвращении исковых заявлений о защите прав
потребителей достаточно часто приводится тезис: «За
содержанию изменений к статье 5 Закона «О судебном сборе», которые приняты позже, чем
Закон «О защите прав потребителей», усматривается, что с 1 сентября 2015 года
потребители – по искам, связанным с нарушением их прав, не относятся
к субъектам, которые освобождаются от уплаты судебного сбора при рассмотрении
дела во всех инстанциях».
(см. определение
Верховного Суда Украины
от 16
сентября 2016 г. в деле № 6-2128ц16). Но этот тезис не имеет никакого отношения к
коллизионного принципа о приоритете специального закона. Здесь имеет место
отображение древнеримского принципа
lex

priori
(лат. «позднейшим законом
отменяется более ранний»).

В
постановлении с
удових палат в гражданских, административных и хозяйственных делах
Верховного Суда Украины от 30 ноября 2016 г. в деле № 6-1121цс16 приведен тезис о том, что
судебный
сбор как составляющая судебных расходов выполняет компенсационную, превентивную и социальную
функции. Но как Закон «О судебном сборе» может определять превентивную и социальную
функцию по созданию государством условий для защиты прав потребителя, или
созданию условий для
цивилизованного рынка товаров и услуг? О
компенсационную функцию судебного сбора для финансирования судов верю, а вот насчет содержания
превентивной и социальной функции с точки зрения защиты прав потребителей почему-то
сомневаюсь.

uristinfo.net

Горизонтальная иерархия дает ответ на вопрос об относительном приоритете норм, которые находятся на одной и той же ступени вертикальной иерархии. Из этого непосредственно вытекает, что горизонтальная иерархия во всех случаях следует за вертикальной, главенствующей.

Горизонтальная иерархия норм до сих пор ограничивалась двояким проявлением. Первое из них сводится к требованию: новый закон обладает приоритетом по отношению к ранее изданному. Речь идет об известном со времен римского права принципе: lex posterior derogat prior» — «последующий акт вытесняет предшествующий». Вытекающее из него требование закреплено в ГК (имеется в виду общая норма — ст. 4 и специальная отнесенная к договорам — ст. 422), а также в законах от 21 октября 1994 г. «О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» и от 26 января 1996 г. «О введении в действие части второй Гражданского кодекса Российской Федерации» .

См.: Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. N 5. Ст. 411.

Второе проявление горизонтальной иерархии норм связано уже с другим принципом: lex specialis derogat generali — «специальный закон вытесняет общий». Хотя указанный принцип в общем виде в ГК и не закреплен, как не было и нет его в другом законодательстве, он является давно и безусловно признанным. Отказ от этого принципа привел бы к тому, что правовая система государства полностью сводилась бы к нормам общим и только к таким специальным, которые эти общие нормы могут лишь детализировать. Тем самым законодатель лишит себя возможности достаточно полно отражать в принятых нормах специфику отдельных разновидностей регулируемых отношений. При таком положении ее комплексность, определяемая предметом гражданского права, как и любой другой отрасли, оказалась бы вообще утерянной.

В рамках указанного принципа важное значение имеет сама структура ГК. Все содержащиеся в нем нормы четко делятся на общие и специальные. Общим положениям о договорах всегда уделялось значительное место в гражданских кодексах. При этом их удельный вес непрерывно увеличивался .

О соотношении соответствующих видов норм см.: Егоров Н. Д. Гражданско — правовое регулирование общественных отношений. Л.: Изд-во ЛГУ, 1988. С. 23 и сл.; Иоффе О.С., Толстой Ю.К. Новый гражданский кодекс РСФСР. Л.: Изд-во ЛГУ, 1965. С. 16 и сл. ; Садиков О.Н. Общие и специальные нормы в гражданском законодательстве // Советское государство и право. 1971. N 1. В двух работах из приведенного перечня (Н.Д. Егорова, а также О.С. Иоффе и Ю.К. Толстого) освещается дискуссия о необходимости выделить общую часть в Кодексе, которая имела место в связи с предстоявшим принятием ГК 64.

Первый Гражданский кодекс РСФСР, принятый в 1922 г., помимо общей части самого ГК в разделе «Обязательственное право» содержал вслед за главой «Общие положения» (имелись в виду общие положения об обязательстве) самостоятельную главу — «Обязательства, возникающие из договоров». В этой последней главе, насчитывавшей 22 статьи, определялись порядок заключения договоров, необходимая их форма, особенности двусторонних договоров, а также договоров в пользу третьего лица. Вслед за этим были помещены статьи, посвященные двум способам обеспечения исполнения обязательств — неустойке и задатку, последствиям невозможности исполнения договорных обязательств, а также признанию недействительными договоров вследствие нарушения указанных в общей части ГК требований к сделкам. Кроме того, в Кодексе содержалось 10 глав, посвященных отдельным видам договоров (одна из них — о договоре комиссии — появилась в ГК 22 только в 1926 г.). В числе последних был и договор о поручительстве — третьем по счету способе обеспечения обязательств.

Несколько иной была конструкция ГК 64. Он содержал весьма емкий раздел III — «Обязательственное право», который состоял из двух подразделов: «Общие положения об обязательствах» и «Отдельные виды обязательств». В первый из них входили шесть глав, которые среди прочего имели восемь специальных статей о договорах. Все они оказались в главе «Возникновение обязательств». Вторая половина раздела III содержала 22 главы. Восемнадцать из них были посвящены отдельным видам договоров.

Соотношение общих и специальных норм нашло развитие в действующем Гражданском кодексе. Бывший ранее единым раздел «Обязательственное право» разбит на два: раздел III «Общая часть обязательственного права» помещен в часть первую ГК, а раздел IV «Отдельные виды обязательств» находится во второй части ГК. В свою очередь, нынешний раздел III имеет два подраздела: 1. «Общие положения об обязательствах» и 2. «Общие положения о договорах». Последний из них составляют 24 статьи, объединенные в три главы: «Понятие и условия договора», «Заключение договора» и «Изменение и расторжение договора». Во второй части ГК центральное место занимают отдельные типы договоров. На долю каждого из них приходится специальная глава. Всего таких глав оказалось во второй части свыше двадцати.

Некоторые из договорных глав второй части ГК сами обладают весьма сложной структурой. Речь идет о купле — продаже, аренде, ренте и пожизненном содержании с иждивением, подряде и хранении. Сюда же можно отнести и главу о расчетах. Перечисленные главы включают «Общие положения» о соответствующем типе договоров и некоторое число специальных параграфов, каждый из числа этих последних посвящен определенному виду договоров данного типа. При этом в отдельных случаях имеется иерархия и применительно к нормам, относящимся к отдельным видам договоров .

Например, глава, посвященная такому типу договоров, как купля — продажа, выделяет розничную куплю — продажу, поставку товаров, поставку товаров для государственных нужд, контрактацию, энергоснабжение, продажу недвижимости и продажу предприятий. Всем им предпослан параграф «Общие положения о купле — продаже». Между тем среди семи выделенных видов купли — продажи есть своя иерархия: так, поставка товаров для государственных нужд и контрактация — подвиды поставки, продажа предприятия — подвид продажи недвижимости. По этой причине «Общие положения о купле — продаже» применяются к контрактации и поставке для государственных нужд только при отсутствии специальных норм в параграфе о поставке, а применительно к продаже предприятия — только при отсутствии специальных норм в параграфе о продаже недвижимости.

Выделение положений, общих для всех договоров и специальных — только для договоров отдельного типа, и такое же соотношение в рамках основных договорных типов позволяет достичь существенной экономии правовых средств, так как освобождает законодателя от необходимости воспроизводить в посвященных отдельным типам договоров главах Кодекса (в иных, основанных на ГК кодифицированных актах) общие правила.

Однако соображение технического характера, само по себе несомненно важное, не исчерпывает значимости «общих положений». Они призваны обеспечить в необходимых пределах единство правового регулирования различных типов (видов) договоров. Кроме того, общие положения позволяют устранить пробелы в правовом регулировании отдельных типов, а в их пределах — видов договоров.

Последнее обстоятельство играет особую роль. Имущественные отношения, которые складываются между субъектами гражданского права внутри каждой из стран и равным образом с участием субъектов из разных стран, не только постоянно расширяются в объеме, но вместе с тем становятся все более сложными и многообразными. Соответственно такими же должны быть опосредствующие эти отношения договорные модели. По указанной причине предусмотренный в действующем Кодексе набор отдельных типов (видов) договоров, как можно заранее предвидеть, оказался недостаточным для удовлетворения возросших потребностей рынка и иных форм гражданского оборота. В этих условиях стороны вынуждены были бы в каждом случае конструировать на голом месте соответствующие их интересам договорные модели путем не только комбинации отдельных элементов традиционных структур, но и создания совершенно новых.

Нормы, которые закрепляют такую новую модель договоров, естественно, появляются только после того, как будет обеспечена достаточная степень ее индивидуализации и вместе с тем определены оптимальные способы решения отдельных вопросов, которые возникают при использовании соответствующей модели. Кроме того, должна сложиться достаточная практика применения новых моделей. В результате специальное правовое регулирование может отставать от практики. И одним из способов устранения этого недостатка служит обращение к общим нормам.

В рамках самого ГК принцип верховенства специальных норм по отношению к общим выражается прежде всего в том, что нормы отдельных глав раздела IV, посвященные различным типам договоров, вытесняют правила, включенные в раздел III (имеются в виду в равной мере статьи, посвященные и общим положениям об обязательствах, и общим положениям о договорах). Приоритет, о котором идет речь, закреплен теперь в п. 3 ст. 420 ГК. В нем предусмотрено, что к обязательствам, возникшим из договора, применяются нормы подраздела 1 «Общие положения об обязательствах» раздела 3 «Общая часть обязательственного права», если иное не предусмотрено правилами гл. 27 «Понятие и условия договора» и правилами ГК об отдельных типах (видах) договоров.

Принцип верховенства специальных норм носит генеральный характер и действует независимо от того, закреплен он в нормах, посвященных соответствующему договору, или нет. В ГК обычно приоритет норм, относящихся к типу, по отношению к нормам об отдельных его видах особо подчеркивается в соответствующих главах. Имеются в виду п. 5 ст. 454 ГК («Купля — продажа»), ст. 625 ГК («Аренда»), п. 2 ст. 702 ГК («Подряд»), ст. 905 ГК («Хранение»). Вместе с тем в статьях о договорах ренты и пожизненного содержания с иждивением такого указания нет. Нет его и в главе о расчетах. Однако не должно вызывать сомнений, что нормы, включенные в «Общие положения о ренте и пожизненном содержании с иждивением» и в «Общие положения о расчетах», точно так же являются запасными на случай отсутствия иного в специальных параграфах соответствующей главы.

На практике может возникнуть вопрос о коллизии между двумя рассмотренными принципами. Это бывает тогда, когда отменяется акт, содержащий общие положения. Как правило, в подобных случаях специальные нормы остаются в силе. Такой вывод следует из самого характера специального акта (нормы) — его верховенства по отношению к общему акту.

Например, не было нужды в особых указаниях относительно сохранения силы Закона РФ «О защите прав потребителей», принятого в 1992 г., т.е. до вступления в силу нового ГК (это же относится к транспортным уставам и кодексам). По отмеченной причине все обстоит наоборот: чтобы специальные нормы разделили судьбу общих норм, в самом новом акте или в изданном для этой цели акте должно содержаться особое указание на этот счет. Примером могут служить Вводные законы к ГК. Так, при принятии Закона «О порядке введения в действие первой части ГК» было сочтено необходимым указать на отмену законов РСФСР от 24 декабря 1990 г. «О собственности в РСФСР» и от 25 декабря 1990 г. «О предприятиях и предпринимательской деятельности» (в последнем кроме ст. ст. 34 и 35). А в Законе «О порядке введения в действие второй части ГК» таким же образом предусмотрено, что не будут применяться Основы законодательства Союза ССР и союзных республик «Об аренде» от 23 ноября 1989 г. .

См.: Ведомости РСФСР. 1990. N 30. Ст. 416.

См. там же. Ст. 417.

Ведомости СССР. 1989. N 25. Ст. 481; 1991. N 12. Ст. 325.

Однако следует иметь в виду, что специальные нормы могут утратить свое действие и в еще одном случае: если более поздние общие положения вообще исключат специальное урегулирование.

Существует теперь и третий по счету принцип, выражающий ту же горизонтальную иерархию. Указанный принцип выражен в п. 2 ст. 3 ГК. Он сводится к тому, что «гражданское законодательство состоит из настоящего Кодекса и принятых в соответствии с ним иных федеральных законов. «. Центр тяжести приведенного положения лежит в словах «в соответствии», которые явно выражают верховенство ГК по отношению к другим федеральным законам.

Верховенство ГК очень четко проведено в последней по времени редакции Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 сентября 1994 г. N 7 «О практике рассмотрения судами дел о защите прав потребителей» на примере законов, посвященных отношениям с участием потребителей. Пленум признал допустимым действие таких законов лишь при условии, если это прямо предусмотрено ГК (в качестве примера приведены п. 3 ст. 492 и п. 3 ст. 730 ГК), а при отсутствии такого указания — если законы и иные правовые акты, о которых идет речь, только конкретизируют и детализируют нормы ГК, посвященные соответствующим правоотношениям. Что же касается установления законами и другими правовыми актами иных, чем в ГК, правил, такие акты могут быть приняты лишь при условии, если возможность установления «иных правил» прямо допускается ГК .

См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1997. N 3. С. 4.

Особое место Кодекса служит гарантией единства отрасли. Оно позволяет избежать возможных противоречий между ним и другими актами, принятыми не только на разном, но и на одном с ГК уровне. Не случайно в последние годы существования в нашей стране плановой экономики законодатель был особенно озабочен тем, что называлось «устранением недостатков хозяйственного законодательства». Последнее представляло собой межотраслевую кодификацию, насчитывавшую несколько десятков тысяч принятых на разном уровне актов, не увязанных между собой.

Устранение возможных противоречий в основополагающих, принятых на высшем уровне актов — одно из важнейших требований, призванных обеспечить создание унифицированного, логически стройного, свободного от внутренних противоречий гражданского права. В современных условиях указанные требования служат залогом необходимого упорядочения складывающегося в стране рынка товаров, работ и услуг. А одно из наиболее эффективных средств для этого — последовательное признание приоритета ГК, имеющего исключительное значение для государства с переходным экономическим и общественным строем.

ГК не относится к числу федеральных конституционных законов, поскольку он не отвечает требованиям, предъявляемым к такого рода актам ст. 108 Конституции РФ. Имеется в виду, что федеральный конституционный закон принимается, во-первых, только по вопросам, предусмотренным Конституцией РФ (принятие ГК как федерального конституционного закона Конституцией РФ не предусмотрено), и, во-вторых, с соблюдением специальной процедуры голосования, предполагающей квалифицированное большинство — не менее 3/4 голосов от общего числа членов Совета Федерации и 2/3 голосов от общего числа депутатов Государственной Думы (в отличие от этого Кодекс принимается простым большинством голосов).

Вместе с тем ГК по своей юридической силе в определенной мере приравнивается к федеральным конституционным законам. Это выражается в том, что по отношению к любым другим федеральным законам он занимает положение «первого среди равных» — primus inter pares.

Требование о соответствии федерального закона Кодексу имеет в виду прежде всего нормотворческую деятельность, которая осуществляется после вступления в силу ГК. Речь идет о том, что в случаях, когда законодатель принимает акт, содержащий нормы, отличные от тех, которые закреплены в Кодексе, необходимо внести вытекающие из этого акта изменения в текст ГК. До тех пор пока это не будет сделано, участники оборота должны руководствоваться ГК.

В связи с применением ст. 3 ГК возникает прежде всего вопрос о принципиальной возможности существования закона, являющегося, подобно Кодексу, по отношению к другим, принятым на том же уровне актам, «первым среди равных». На наш взгляд, поскольку Конституция РФ не запрещает устанавливать не противоречащую предусмотренной в ней иерархию актов, нет оснований сомневаться в возможности законодателя поступить подобным образом.

Практика придания особой силы отдельным законам, составляющим ядро определенного нормативного массива, и прежде всего определенной отрасли, получила развитие в последнее время.

Примером может служить Водный кодекс РФ. В одной из своих статей (2) он предусмотрел: «Водное законодательство Российской Федерации состоит из настоящего Кодекса и принимаемых в соответствии с ним федеральных законов и иных нормативных и правовых актов Российской Федерации».

Еще более четко приоритет основополагающего акта выражен в Законе «О соглашениях о разделе продукции» от 6 декабря 1995 г.: «В случае, если законодательными актами РФ установлены иные правила, чем те, которые предусмотрены настоящим Федеральным законом, в сфере регулирования отношений, указанных в пункте 1 настоящей статьи, применяются правила данного Закона» .

Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. N 1. Ст. 18.

Другой вопрос связан с действием ст. 12 ГК, а также ст. 11 Арбитражного процессуального кодекса РФ (далее — АПК РФ). Указанные статьи, как уже отмечалось, предоставляют суду право самостоятельно решать вопрос о юридической силе лишь подзаконных нормативных актов. Имеется в виду право суда не применять акт государственного органа или органа местного самоуправления, противоречащий закону. Что же касается закона, то оспаривание его возможно только в Конституционном Суде РФ. При этом оспаривать закон можно только по причине несоответствия закона, равно как и любого другого правового акта, Конституции РФ (ст. 22 Закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»).

На наш взгляд, ситуация, о которой идет речь, — несоответствие закона Гражданскому кодексу — не отличается от любой другой, которая постоянно возникает перед судом, когда решается вопрос об иерархии актов. Задача суда, и это вытекает из его общей компетенции, состоит в выборе действующего применительно к данному конкретному случаю закона (иного нормативного акта).

Наиболее близка к рассматриваемой ситуация, при которой предстоит выбрать один из двух коллизирующих законов, изданных в разное время. Особенно широкое распространение получили такие случаи при принятии ГК, когда речь шла о применении к заключенному до вступления в силу Кодекса договору старого или нового закона. При этом не возникает сомнений в том, что суд вправе, руководствуясь соответствующими установками, в частности содержащимися во Вводном законе, выбрать именно ту норму, которую он, суд, считает имеющей силу. Следовательно, как уже отмечалось, суд в рамках своей компетенции применительно к конкретному делу отвергает действие определенного закона.

Иное дело, когда суд при рассмотрении дела приходит к выводу, что подлежащий применению или примененный закон не соответствует Конституции РФ. В подобном случае суд обязан вынести постановление одновременно об обращении в Конституционный Суд РФ и приостановлении производства по делу или исполнения вынесенного судом решения до принятия постановления Конституционным Судом РФ. Конституционный Суд РФ проверяет соответствующий акт с точки зрения его содержания, формы, порядка подписания, опубликования и введения в действие, соблюдения предусмотренного Конституцией РФ разделения компетенции между федеральными органами государственной власти, а также разграничения предметов ведения и полномочий между органами государственной власти РФ и органами государственной власти субъектов Федерации, установленного Конституцией РФ, федеративными и иными договорами о разграничении предметов ведения и полномочий .

См. ст. ст. 103 и 86 Закона о Конституционном Суде Российской Федерации (Собрание законодательства Российской Федерации. 1994. N 13. Ст. 1447.)

В настоящее время вопрос о приоритете ГК стал особенно острым, поскольку наступило время принятия на его основе по разным вопросам большого числа законов, и прежде всего прямо предусмотренных в ГК. Если указанные законы будут включать противоречащие Кодексу нормы без последующего изменения соответствующих статей ГК, то это несомненно приведет к отмеченным выше последствиям: разрушению единства гражданского права, которое возможно только при признании верховенства Кодекса .

На это обстоятельство обратил особое внимание Президент Российской Федерации, отклоняя Закон Российской Федерации «Об оценочной деятельности в Российской Федерации» (см. соответствующее письмо Президента Российской Федерации: Российская газета. 1997 г. 14 мая).

Закладка Постоянная ссылка.

Комментарии запрещены.