Приговор по ст 111 ч3 па ук рф

Апелляционное определение СК по уголовным делам Московского областного суда от 16 января 2014 г. по делу N 22-85/2014 (ключевые темы: причинение тяжкого вреда здоровью — арест — состав преступления — ритуальные услуги — отбывание наказания)

Апелляционное определение СК по уголовным делам Московского областного суда от 16 января 2014 г. по делу N 22-85/2014

Судебная коллегия по уголовным делам Московского областного суда в составе: председательствующего Колпаковой Е.А.,

судей Ляхович М.Б., Антонова А.В.,

с участием прокурора Колыханова В.З.,

при секретаре Ярцевой И.Ф.,

рассмотрела в судебном заседании апелляционное представление заместителя Люберецкого городского прокурора Зайцева Д.В. и апелляционные жалобы осужденного Сосновского Д.Ф., адвоката Кельбиханова Ю.Б. в интересах осужденного Сосновского Д.Ф., адвоката Кувакиной И.В. в интересах осужденного Никонова Е.Г. на приговор Люберецкого городского суда Московской области от 1 октября 2013 года, которым

Сосновский Дмитрий Францевич, «данные изъяты»ранее не судимый, и

Никонов Егор Геннадьевич, «данные изъяты»ранее не судимый,

осужденыкаждый по ст. 111 ч. 4 УК РФ к 3 годам 6 месяцам лишения свободы, без ограничения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Приговором суда взыскано с Никонова Г.Е. и Сосновского Д.Ф. солидарно в пользу Ч1.компенсация материального ущерба в виде расходов на оплату услуг адвоката в размере «данные изъяты»рублей и расходов на ритуальные услуги в размере «данные изъяты»рублей.

Взыскано с Никонова Г.Е. и Сосновского Д.Ф. в пользу Ч1.в счет компенсации морального вреда по «данные изъяты»рублей с каждого.

Заслушав доклад судьи Ляхович М.Б., объяснения осужденных Сосновского Д.Ф. и Никонова Е.Г., выступление адвокатов Кельбиханова Ю.Б. и Кувакиной И.В., поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнение прокурора Колыханова В.З., полагавшего приговор изменить по доводам апелляционного представления, судебная коллегия

Сосновский Д.Ф. и Никонов Е.Г. признаны виновными и осуждены за совершение 21.04.2012 г. группой лиц (совместно с лицом, уголовное дело в отношении которого прекращено в связи со смертью), умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть человека, при обстоятельствах, исследованных судом и изложенных в приговоре.

Допрошенные в судебном заседании осужденные вину в инкриминируемом им преступлении не признали.

В апелляционном представлении заместитель Люберецкого городского прокурора Зайцев Д.В. просит приговор суда изменить, снизив наказание осужденному Сосновскому Д.Ф., поскольку суд, назначив осужденным одинаковое наказание, не учел роль каждого в совершении преступления.

В апелляционной жалобе адвокат Кувакина И.В. в интересах осужденного Никонова Е.Г. считает приговор незаконным, необоснованным и несправедливым, несоответствующим личности осужденного. Указывает, что органами следствия не добыто достаточных доказательств вины Никонова Е.Г. в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, и наличия у него умысла на причинение тяжкого вреда здоровью.

В суде было установлено, что Никонов Е.Г. совершил умышленное причинение легкого вреда здоровью, вызвавшее кратковременное расстройство здоровья или незначительную утрату трудоспособности, то есть в действиях Никонова Е.Г. усматривается преступление, предусмотренное ст. 115 УК РФ. Однако поскольку от потерпевшего не поступило заявление, просит приговор отменить и оправдать Никонова Е.Г. на основании п.3 ч.2 ст. 302 УПК РФ в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ.

В апелляционной жалобе адвокат Кельбиханов Ю.Б. в интересах осужденного Сосновского Д.Ф. указывает о несогласии с приговором суда в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, неправильным применением уголовного закона и нарушением уголовно-процессуального закона.

Не согласен с оценкой, данной судом в приговоре показаниям свидетелей и иным исследованным доказательствам, а также выводами суда о совершении тремя лицами единого преступления. Считает, что собранные доказательства не подтверждают вывод суда о доказанности вины осужденного Сосновского Д.Ф. в инкриминируемом ему преступлении.

Просит приговор суда отменить, Сосновского Д.Ф. оправдать в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ.

В апелляционной жалобе осужденный Сосновский Д.Ф. указывает о недоказанности его вины. В суде установлено, что избиение потерпевшего состояло из нескольких эпизодов, однако суд объединил их в одно преступление. Выводы суда о том, что избиение потерпевшего охватывалось единым умыслом, произошло в короткий промежуток времени, практически в одном месте, не подтверждаются доказательствами, поскольку потерпевший был избит в разных местах, разными людьми по разным причинам.

Указывает, что показаниями свидетелей и заключением судебно-медицинской экспертизы подтверждается объем его действий и тот факт, что он не причинял потерпевшему тяжкого вреда здоровью.

Просит приговор суда отменить и вынести оправдательный приговор, в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного ч. 4 ст.111 УК РФ.

В возражениях на апелляционное представление прокурора, апелляционные жалобы осужденного и адвокатов потерпевшая Ч1.указывает о законности вынесенного приговора и просит оставить его без изменения.

Изучив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционного представления, апелляционных жалоб и возражений на них, судебная коллегия считает приговор подлежащим изменению.

Из материалов уголовного дела усматривается, что оно рассмотрено полно, всесторонне, с соблюдением принципа состязательности сторон, без нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих безусловную отмену судебного решения.

Вина осужденного Никонова Е.Г. в содеянном полностью установлена судом и подтверждается совокупностью доказательств, исследованных в судебном заседании, которым суд дал надлежащую правовую оценку в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ, в том числе на относимость, допустимость и достаточность.

Вопреки доводам жалобы адвоката Кувакиной И.В. выводы суда о причинении Никоновым Е.Г. тяжкого вреда здоровью потерпевшего Ч.подтверждаются собранными по делу доказательствами.

Из показаний осужденного Сосновского Д.Ф. и свидетелей М., П., исследованных в судебном заседании суда первой инстанции, следует, что Никонов Е.Г. нанес потерпевшему множественные удары кулаками по лицу, шее, спине и левой части туловища.

Указанные обстоятельства подтверждаются и сведениями, отраженными в протоколах проверки на месте показаний Сосновского Д.Ф. и Никонова Е.Г.

Причинение Никоновым Е.Г. тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть Ч., подтверждается заключением судебно-медицинской экспертизы N25/530-Е-12 от 22.09.2012 г. и показаниями эксперта Я., согласно которым от действий Никонова Е.Г. — ударов в область затылка и шеи могла быть причинена закрытая черепно-мозговая травма, а также от ударов в область спины, ключицы могла быть причинена травма грудной клетки, причинившая тяжкий вред здоровью, которая привела к наступлению смерти потерпевшего.

Отвергая доводы Никонова Е.Г. о незначительной силе нанесения ударов, суд правильно исходил из заключения судебно-медицинской экспертизы труппа Ч., из которого следует, что наличие переломов ребер свидетельствует об ударном воздействии по левой заднебоковой поверхности грудной клетки и правой лопатки, причем с большой силой.

Оснований не доверять показаниям свидетелей и эксперта у суда и у судебной коллегии не имеется, они последовательны, непротиворечивы и полностью подтверждаются письменными материалами уголовного дела, согласуются между собой, с показаниями осужденных и с другими исследованными по делу доказательствами. Оснований для оговора осужденного у свидетелей не имеется.

Вывод суда о том, что Никонов Е.Г., нанося удары потерпевшему, сознавал их опасность для здоровья и жизни потерпевшего, не вызывает сомнений у судебной коллегии, поскольку вывод сделан на основе исследованных судом доказательств с учетом характера причиненных телесных повреждений, их количества и локализации.

При таких обстоятельствах вывод суда о виновности осужденного Никонова Е.Г. в совершении преступления и квалификации его действий по ст. 111 ч. 4 УК РФ является законным и обоснованным.

При назначении наказания суд учел характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности осужденного, обстоятельства, смягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи, мнение потерпевшей.

Выводы суда об отсутствии оснований для назначения условного наказания, а также для изменения категории преступления на менее тяжкую в приговоре мотивированы, с ними соглашается и судебная коллегия.

Учитывая изложенное, судебная коллегия не находит оснований для изменения приговора в отношении Никонова Е.Г. по доводам апелляционной жалобы адвоката.

Вместе с тем приговор в отношении Сосновского Д.Ф. подлежит изменению.

В силу ст. 307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления; доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении подсудимого, и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства.

Согласно требованиям уголовно-процессуального закона одним из условий постановления судом законного и обоснованного приговора является соответствие описательно-мотивировочной части приговора материалам дела, которые были исследованы во время судебного разбирательства.

Данные требования закона выполнены по делу не в полной мере.

Как усматривается из фактических обстоятельств дела, установленных судом, в ходе избиения потерпевшего Ч.осужденный Сосновский Д.Ф. нанес потерпевшему удар рукой по руке и в область головы (затылка), удар ногой в область ягодицы. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы и показаний эксперта Я.действиями Сосновского Д.Ф. удар рукой в область головы (затылка), могла быть причинена закрытая черепно-мозговая травма, причинившая легкий вред здоровью потерпевшего Ч.Другие воздействия, нанесенные Сосновским Д.Ф. потерпевшему, не сопровождались причинением телесных повреждений.

При этом все действия по избиению потерпевшего Сосновский Д.Ф. совершал один. Его действия в судебном заседании были отграничены от действий других лиц, участвовавших в избиении потерпевшего. После нанесения указанных выше ударов потерпевшему, Сосновский Д.Ф. в его дальнейшем избиении не участвовал.

Ответственность по ч. 4 ст. 111 УК РФ наступает при условии, если виновный, совершая противоправные действия, предвидел возможность причинения тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, и желал либо сознательно допускал наступление такого результата.

Вместе с тем в материалах уголовного дела данных о причинении Сосновским Д.Ф. тяжкого вреда здоровью потерпевшего Ч., повлекшего по неосторожности его смерть, в материалах дела не имеется.

Выводы же суда о том, что Сосновский Д.Ф. действовал группой лиц, а также о наличии у Сосновского Д.Ф. единого умысла с Никоновым Е.Г. и лицом, уголовное дело в отношении которого прекращено, на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего Ч., в рамках реализации которого, он сознательно допускал возможность причинения потерпевшему тяжких телесных повреждений и желал этого, приведенными в приговоре доказательствами, не подтверждаются и носят предположительный характер.

Таким образом, исходя из положений ч. 1 ст. 35 УК РФ, невозможно сделать вывод о том, что Сосновский Д.Ф. действовал в составе группы лиц и его действия образуют объективную сторону преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ.

С учетом наличия в деле протокола о принятии устного заявления о преступлении от потерпевшего Ч.(т. 1 л.д. 31) действия осужденного Сосновского Д.Ф. судебная коллегия переквалифицирует с ч. 4 ст. 111 УК РФ на ч. 1 ст. 115 УК РФ, предусматривающую уголовную ответственность за умышленное причинение легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности.

При назначении наказания судебная коллегия учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности осужденного Сосновского Д.Ф., обстоятельства, смягчающие наказание, влияние наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи и приходит к выводу о возможности назначения наказания в виде штрафа. В силу положений ч.5 ст.72 УК РФ, поскольку Сосновский Д.Ф. содержался под стражей с 01 октября 2013 года по 16 января 2014 года, судебная коллегия считает возможным освободить Сосновского Д.Ф. от отбывания наказания.

С учетом принятия решения об изменении квалификации действий Сосновского Д.Ф. на менее тяжкое преступление, его роли в совершении преступления, а также его непричастности к причинению по неосторожности смерти потерпевшему Ч.судебная коллегия считает необходимым изменить размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с осужденного Сосновского Д.Ф., а также освободить Сосновского Д.В. от компенсации расходов на ритуальные услуги, которые подлежат взысканию с осужденного Никонова Е.Г.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389 13, 389 15, 389 16, 389 20 , 389 26, 389 28УПК РФ, судебная коллегия

Приговор Люберецкого городского суда Московской области от 1 октября 2013 года в отношении

Никонова Егора Геннадьевича и Сосновского Дмитрия Францевичаизменить:

— переквалифицировать действия Сосновского Д.Ф. со ст. 111 ч. 4 УК РФ на ст. 115 ч.1 УК РФ, по которой назначить наказание в виде штрафа в размере «данные изъяты»(пятнадцати тысяч) рублей.

На основании ст. 72 ч. 5 УК РФ освободить Сосновского Д.Ф. от отбывания наказания, поскольку он содержался под стражей с 1 октября 2013 года по 16 января 2014 года.

Сосновского Дмитрия Францевича из-под стражи освободить.

Снизить размер компенсации морального вреда подлежащего взысканию с Сосновского Д.Ф. в пользу потерпевшей Ч1.до «данные изъяты»(пятидесяти тысяч) рублей.

Компенсацию материального ущерба в виде расходов на ритуальные услуги в размере «данные изъяты»рублей взыскать с Никонова Егора Геннадьевича.

В остальной части этот же приговор оставить без изменения, апелляционное представление — удовлетворить частично, апелляционные жалобы осужденного Сосновского Д.Ф. и адвоката Кельбиханова Ю.Б. — удовлетворить частично, апелляционную жалобу адвоката Кувакиной И.В. — оставить без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке в течение одного года с момента его вступления в законную силу.

Для просмотра актуального текста документа и получения полной информации о вступлении в силу, изменениях и порядке применения документа, воспользуйтесь поиском в Интернет-версии системы ГАРАНТ:

В Татарстане вынесен приговор по уголовному делу в отношении участников группировки «Братва»

В Татарстане вынесен приговор по уголовному делу в отношении участников группировки «Братва»

Верховный суд Республики Татарстан огласил приговор по уголовному делу в отношении 33-летнего Максима Ионова и 14 его сообщников. В зависимости от роли и степени участия они обвиняются в совершении преступлений, предусмотренных пп. «а», «ж», «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ (убийство), ч. 3 ст. 30, пп. «а», «ж», «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ (покушение на убийство более двух лиц), п. «а» ч. 3 ст. 163 УК РФ (вымогательство), пп. «б», «в» ч. 2 ст. 179 УК РФ (принуждение к отказу от совершения сделки под угрозой применения насилия), п. «а» ч. 3 ст. 111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью) ч. 2 ст. 213 УК РФ (хулиганство), пп. «г», «д» ч. 2 ст. 112 УК РФ (умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью), ч. 2 ст. 167 УК РФ (умышленное повреждение чужого имущества), п. «а» ч. 2 ст. 115 УК РФ (умышленное причинение легкого вреда здоровью).

В суде установлено, что в 2012 году Ионов для усиления криминального влияния среди противоборствующих преступных группировок г. Лениногорска, а также совершения тяжких и особо тяжких преступлений создал организованную группу «Братва», в которую вошли еще 14 соучастников.

В 2012-2014 гг. соучастники с целью устрашения совершали нападения на граждан, в том числе участников противоборствующей им группировки «Спортсмены». При этом злоумышленники избивали их, используя в качестве оружия ножи и обрезки арматуры. В результате двое человек были убиты, еще троим — удалось выжить. Кроме того, был поврежден автомобиль, принадлежащий одному из потерпевших.

В декабре 2012 года соучастники избили одного из предпринимателей г. Лениногорска для принуждения его к отказу от сделки по продаже комплекса административных и производственных помещений.

В октябре 2013 года под угрозой физической расправы злоумышленники вымогали у другого бизнесмена 15 тыс. рублей, а когда тот отказался, избили его.

В ходе следствия фигуранты дела свою вину не признали. Все они, кроме Кулигина, Гончаренко, Краюшкина и Валеева, были заключены под стражу.

Суд приговорил Ионова к 21 году лишения свободы, остальных- к лишению свободы на срок от 8 до 19 лет. Назначенное наказание они будут отбывать в исправительной колонии строгого режима.

Гончаренко и Кулигину назначено наказание в виде 2 лет лишения свободы условно, с испытательным сроком на 3 года, Краюшкину- штраф в размере 20 тыс. рублей в доход от государства. В дальнейшем Гончаренко, Кулигин и Краюшкин судом освобождены от назначенного наказания по нереабилитирующим основаниям: первые двое — в связи с актом амнистии, последний — в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности.

При этом суд оправдал всех обвиняемых по ст. 210 УК РФ (организация преступного сообщества и участие в ней).

Вопрос об апелляционном оспаривании приговора будет решаться государственным обвинением после его изучения.

Апелляция разобрала причины «мягких» приговоров по статьям 111 и 105 УК

Верховный суд Карелии представил на своем сайте обобщение практики за первое полугодие 2014 года, касающееся назначения судами наказания за преступления по статьям «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью» и «Убийство» Уголовного кодекса РФ.

В обобщении рассматривается назначение опрадательных приговоров по ч. 4 ст. 111 и ч. 1, 2 ст. 105 УК РФ, применение принудительных мер медицинского характера, вопросы квалификации преступлений. Также анализируются вопросы рассмотрения доказательств, учета результатов судебных экспертиз и другие.

ВС Карелии, в частности, отмечает, что суды избегают назначения наказания, близкого к максимальному. В подавляющем большинстве случаев наказание не превышает 2/3 максимальной санкции, а наказание более 12 лет практически не назначается (без учета совокупности).

Так, за совершение умышленного убийства из 27 осужденных к лишению свободы только двоим из них было назначено наказание свыше 12 лет лишения свободы (Сегежский городской суд – К. – 13 лет, Суоярвский районный суд – С. – 13 лет). При этом минимальное или близкое к минимальному наказание было назначено в отношении 12 лиц, в том числе лишение свободы на срок шесть лет – четверых осужденных, лишение свободы от шести до восьми лет – восьми осужденных.

Более чем в отношении половины осужденных по ч. 4 ст. 111 УК РФ было назначено наказание до восьми лет лишения свободы, а свыше 12 лет лишения свободы не назначалось, несмотря на то что санкция данной статьи предусматривает наказание до 15 лет лишения свободы.

По одному уголовному делу суд назначил осужденному наказание по ч. 4 ст. 111 УК РФ с применением условного осуждения.

Так, приговором Кондопожского городского суда от 31 января 2014 года В. осужден по ч. 4 ст. 111 УК РФ, к лишению свободы на срок шесть лет, без ограничения свободы, в соответствии со ст. 73 УК РФ условно с испытательным сроком на пять лет. На осужденного возложена обязанность периодически являться для регистрации в специализированный государственный орган, осуществляющий контроль за поведением условно осужденного, а также не менять постоянного места жительства без уведомления указанного выше специализированного госоргана.

В. признан виновным в нанесении потерпевшему нескольких ударов по голове и телу металлическим листом от рессоры, который потерпевший вынес с дворовой территории В. В результате нанесенных ударов потерпевшему был причинен тяжкий вред здоровью. От полученных повреждений он скончался на месте до приезда «скорой», вызванной В..

Решая вопрос о виде и размере наказания, суд сослался на конкретные обстоятельства дела (совершение преступления в момент совершения потерпевшим кражи имущества, принадлежащего В.), наличие большой совокупности смягчающих обстоятельств (полное признание вины, раскаяние в содеянном, явка с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления, оказание помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, а также пожилой возраст и состояние здоровья подсудимого) и отсутствие отягчающих обстоятельств, данные о личности подсудимого, а именно то, что он ранее не судим, к административной ответственности за нарушения общественного порядка не привлекался, по месту жительства характеризуется положительно, искренне раскаялся в содеянном, а также учитывая пожилой возраст В. (63 года) и состояние здоровья, суд посчитал, что исправление В. возможно без реального отбывания им наказания, то есть условно.

Интересы потерпевшего в суде представляли органы опеки и попечительства отдела образования и социальной политики администрации Кондопожского муниципального района, поскольку родственные связи он утратил, определенного места жительства не имел, был неоднократно судим. В судебном заседании представитель потерпевшего не участвовал, в заявлении просил рассмотреть дело без его участия, интереса к назначенному наказанию не проявил, просил назначить наказание в соответствии с уголовным законодательством. Гособвинитель просил назначить наказание условно. В апелляционном порядке приговор не обжаловался.

С полным текстом обобщения практики назначения судами Республики Карелия наказания за преступления, предусмотренные ч. 4 ст. 111 УК РФ и ч. 1, 2 ст. 105 УК РФ, за первое полугодие 2014 года можно ознакомиться здесь.

Как юрист в сфере банкротства, я вижу много человеческих страданий. Никто не идет к банкротному юристу с хорошими новостями. Чаще из-за болезни, смерти, потери работы, развода или других непредвиденных жизненных событий, которые привели их к финансовому краху. Меня должны были научить на юрфаке, что страдания тех, кто рядом, влияют и на тебя тоже. Обычно юристы по ошибке принимают это чувство за слабость, некомпетентность или другой профессиональный недостаток.

Распознать викарную травму

Я хотела бы раньше узнать, что эти все предположения неверны. Или что стресс юриста, который он испытывает рядом со страдающим клиентом, – нормальное человеческое явление. Для него есть диагноз – викарная («вторичная») травма.

Симптомы викарной травмы такие же, как и у непосредственной. У юриста могут быть нарушения сна или яркие кошмары, онемение во время общения с клиентами или, наоборот, необычная интенсивность переживаний. Например, навязчивые мысли о страшных событиях. Также часто встречается большая тревожность или страх, что поверенный попадет в такую же ситуацию, как его клиент. Некоторые юристы испытывают физиологические изменения. У них меняются привычки в еде, угасает сексуальное влечение, даже начинаются панические атаки.

Если юрист не чувствует себя обособленным от клиента (хоть и сочувствующим), если его переполняют эмоции настолько, что он не может конструктивно думать, – по этим признакам он может распознать викарную травму, говорит бывший юрист, а сейчас психотерапевт Сара Вайнштейн. «Эмоции постоянно берут верх над познанием», – объясняет она. Викарная травма может появиться в результате накопления травматического опыта или от одного-единственного воздействия.

Шэннон Калахан, старший советник Seyfarth Shaw, поделилась, что пережила викарную травму, когда занималась делом, связанным с психиатрической больницей и изнасилованием. «Мне было очень грустно, я не могла перестать плакать. Я избегала подобных дел. Не хотела опять потерпеть поражение, не хотела, чтобы оно отразилось на моем клиенте».

Иногда дела, над которыми мы работаем, несут с собой тяжелые последствия, однако наши возможности повлиять на исход являются ограниченными. Юрист может добиваться определенного результата, но должен помнить, что это может отразиться на его собственном благополучии.

Калахан говорит: «Я до сих пор думаю о своем клиенте: как там она после депортации. Я переживаю за нее, желаю ей всего лучшего и грущу, что проиграла. Чтобы помочь себе справиться, я говорю, что это был сложный случай и я сделала все, что смогла».

Много лет я боролась с хронической бессонницей, была в грусти и оцепенении, работала круглые сутки и наконец-то стала искать терапевта. Я расслабилась, когда узнала, что я не одна борюсь с этими чувствами, что это нормально – думать о своих клиентах и облегчать их боль. Я узнала, что могу стать более стойкой через практики осознанности и самопомощь. Я узнала, как не утонуть в страданиях клиентов и как, покидая офис, не «брать» работу с собой.

«Тем, у кого викарная травма, важно настроиться на сопереживание, но не на эмпатию с клиентами», – подчеркивает Вайнштейн.

Когда юристам нужна помощь

Когда вы сопереживаете, вы неравнодушны к страданиям окружающих и стремитесь их облегчить. Эмпатия означает, что вы становитесь на место клиента. Для юристов важно уметь обе вещи. Но юристы, которые часто работают со страдающими клиентами, должны себе напоминать, что они не клиенты.

Отделять себя от клиента – навык, который поможет вам добиться больших профессиональных высот и не получить травму самому. Еще важно свести к минимуму стресс в других сферах и заботиться о себе. Здоровые привычки – сон, правильное питание, физкультура – имеют большое значение.

Юристы могут быть немногословными. Разговоров о собственном стрессе легче избегать. К тому же часто мы можем отрицать наши страдания, а это чревато нездоровыми компенсациями. По мнению Вайнштейн, юристу надо искать психотерапевта, когда он больше двух-трех месяцев испытывает симптомы травмы – оцепенение, навязчивые мысли, физиологические изменения, сильный страх или беспокойство, что страшные события произойдут в его жизни.

Кому-то может показаться эгоистичным фокусироваться на своих страданиях в свете трагедии клиентов. Но успешным юристом может быть только тот, кто в порядке. Как говорят, наденьте кислородную маску сначала на себя, потом на окружающих.

Перевод статьи Джины Чу «Suffering can be the human consequence of lawyering».

Переживания и крепкая психика

Ирина Фаст из Гражданских компенсаций больше 20 лет помогает получать компенсации за вред здоровью или потерю кормильца. По ее словам, в первые годы она включалась эмоционально, переживала события каждого случая даже во сне. «Я тогда очень волновалась за близких, потому что каждый день видела, какой трагедией может обернуться обычная жизнь, – делится Фаст. – Затем защитные механизмы психики, видимо, взяли верх, и я стала спокойнее реагировать на дела своих клиентов».

Управляющий партнёр МКА Солдаткин, Зеленая и Партнеры Дмитрий Солдаткин защищает по уголовным делам и считает, что здесь адвокату изначально нужна крепкая психика. Его эмпатия выражается в том, что защитник должен сделать все возможное для доверителя, работать добросовестно и профессионально, правильно понять потребности клиента и не вводить его в заблуждение, перечисляет Солдаткин. Он уверен, что адвокат, погруженный в негативные эмоции клиента, не сможет в полной мере ему помочь, потому что ему самому нужна помощь.

Арбитражный управляющий Андрей Шафранов занимается банкротствами физлиц. «Конечно, я испытываю определенное сочувствие людям, которые переживают потерю работы, безденежье, болезни, развод», – рассказывает он. Но голову при этом надо оставлять холодной, убежден Шафранов.

Расчеты по договору еще не закончены, но стороны уже расписались, что все готово и претензий нет. Это отнюдь не редкая ситуация, признает старший юрист BGP Litigation Олег Хмелевский. Госзаказчик может просить оформить акты в конце года, чтобы он смог закрыть все договоры и перейти в следующий финансовый год «без хвостов», объясняет Хмелевский. При этом, по словам юриста, госзаказчик уверяет, что подрядчик получит недостающую сумму в следующем году – якобы тогда на оплату предоставят финансовые лимиты.

На самом деле они не выделяются на «прошлогодний» договор, и единственным способом получить деньги остается суд, продолжает Хмелевский. Но подписанный документ может стать в процессе доказательством против подрядчика. Особенно если подписан не только акт, но и соглашение о расторжении договора. Так произошло в деле № А84-1117/2016, где «Стройиндустрия» требовала 3,7 млн руб. с казенного учреждения «Управление по эксплуатации объектов городского хозяйства» Севастополя.

Компания взялась отремонтировать дорогу на одной из городских улиц за 5,4 млн руб. Из них она получила 1,6 млн руб. в качестве аванса. «Стройиндустрия» попыталась сдать результат летом 2015 года, но учреждение указало на дефекты ремонта. Их исправили. В результате бумаги о приемке стороны оформили в декабре 2015-го. В их числе был не только акт выполненных работ, но и соглашение о расторжении договора от 30 декабря 2015 года. В нем подтверждалось, что «подрядчик выполнил, а заказчик оплатил работы на сумму 5,4 млн руб., обязательства сторон прекращены, кроме гарантийных».

Прекратил или подарил

Следом «Стройиндустрия» подала иск, в котором заявила, что получила лишь аванс, но не оставшиеся 3,7 млн руб. Учреждение предъявило встречные требования. Оно решило действовать радикально и потребовало признать недействительным договор подряда, потому что компания якобы изначально представила недостоверные сведения. Три инстанции оказались единодушны в том, что встречный иск надо отклонить. Но разошлись в оценке первоначальных требований «Стройиндустрии».

АС Севастополя отклонил иск подрядчика, сославшись на соглашение о расторжении договора. Ведь истец не отрицал, что завизировал этот документ, не оспаривал его. Это решение исправил 21-й арбитражный апелляционный суд, который встал на сторону «Стройиндустрии». По его мнению, из решения первой инстанции можно понять, что подрядчик подарил заказчику ремонт ценой 3,7 млн руб. Но в документах ничего не говорится о том, что «Стройиндустрия» готова работать безвозмездно. Наоборот, в соглашении написано, что работы оплачены в полном объеме, указал 21-й ААС. Учреждение перечислило лишь аванс и никак не смогло доказать, что перевело оставшиеся 3,7 млн руб. Поэтому апелляция приняла решение взыскать эту сумму, учитывая то, что госзаказчику нужен был ремонт и он его получил. Такое решение поддержала кассация.

Но с ним не согласилась экономколлегия ВС. По ее мнению, стороны воспользовались свободой договора, когда записали в соглашении, что работы оплачены и обязательства прекращены. Эта сделка действует и никем не оспорена. При этом, уточнил Верховный суд, соглашение о расторжении нельзя квалифицировать как дарение. Ведь п. 2 ст. 572 ГК требует, чтобы намерение одарить было четким и ясным. Экономколлегия подытожила мотивировочную часть выводом, что учреждение не должно доказывать полную оплату работ, поскольку этот факт уже подтвержден соглашением. Таким образом, в силе осталось решение первой инстанции в пользу учреждения.

ВС исходил из того, что обязательство по оплате прекращено, пусть даже оно и не исполнено до конца, говорит партнер юркомпании Нортия ГКС Роман Тарасов. При этом ВС не расценил расторжение договора как предоставление «скидки» на недостающую сумму, обращает внимание Тарасов.

Экономколлегия приняла решение на основании соглашения о расторжении, а также в отсутствие доказательств факта неоплаты, комментирует руководитель судебной практики юрфирмы Клифф Елена Кузнецова.

Ксения Козлова из КА Делькредере солидарна с позицией Верховного суда: «При наличии действительного соглашения о расторжении, где стороны подтвердили исполнение обязательств по договору, суды не могли в этом деле рассматривать доводы истца о неполной оплате». Иного мнения придерживается руководитель юрдепартамента Национальной юридической службы «Амулекс» Надежда Макарова. Она напоминает, что расторжение договора прекращает обязательства, если иное не следует из их сути (п. 2 ст. 453 ГК). А суть строительного подряда как раз в том, что подрядчик выполняет работы, а заказчик их оплачивает, объясняет Макарова.

В деле «Стройиндустрии» было подписано соглашение о расторжении, но акт о приемке работ – это другой документ с другими юридическими последствиями, обращает внимание Тарасов. Если акт о приемке работ подтверждает, что все сделано и претензий нет, то это не мешает участнику договора доказывать в суде ненадлежащее исполнение обязательств, говорит Тарасов.

В то же время иногда такое противоречивое поведение могут расценить как недобросовестное, предупреждает Тарасов.

Не только подрядчик может требовать деньги – заказчик может быть недоволен качеством работ, которые он уже принял по акту. Козлова советует последнему своевременно заявлять возражения, ведь суды учитывают, сколько времени прошло между сдачей работ и предъявлением претензий. Они учитывают и другие обстоятельства. Например, недостатки скрытые или явные. В то же время нередко критика заказчика может объясняться лишь нежеланием оплачивать работы, признает Козлова. Юрист дала советы, какие доводы и доказательства пригодятся в таком споре.

В пользу стороны, которая имеет претензииВ пользу стороны, которая ссылается на подписанный актЗаключения специалистов о несоответствии качества/объема выполненных работ условиям договора, о нарушениях, которые повлияли на результат работ.Ссылки на положения договора, которые предусматривают порядок приемки работ и заявление возражений.Возражения заказчика, заявленные по ходу исполнения договора, но не исполненные подрядчиком.Отсутствие мотивированного отказа и возражений на актах приемки.Доказательства, что использовать результат работ невозможно (например, отказ ввести объект в эксплуатацию, отказ в госэкспертизе проектной документации).Доказательства, которые подтверждают, что заказчик был информирован о ходе выполнения работ (например, на объекте был супервайзер или проводились дополнительные исследования по ходу исполнения договора).Доказательства, подтверждающие скрытый характер недостатков (например, результат работ – технически сложный объект (проектно-изыскательные работы), при приемке работ невозможно проверить надлежащее выполнение).Доказательства использования объекта на момент рассмотрения спора (например, отделочные работы на объекте).

«Главный совет» даёт Хмелевский из BGP Litigation: в документах отражать только то, что было, а не то, что будет. Если всё-таки хочется отразить будущие факты, Хмелевский рекомендует прямо указать, что они только наступят.

В судебной практике наметилась тенденция к сохранению стабильности гражданского оборота, и из-за этого сделки признают недействительными лишь в исключительных случаях, говорит Елена Норкина, старший юрист ЮФ Волга Лигал. Исключением из этого являются оспаривания сделок по так называемым банкротным основаниям, отмечает она: «Участившееся число подобных разбирательств очевидно связано с нынешними экономическими реалиями».

Сроки и специальный субъект

Заявители объективно ограничены в возможности доказать основания недействительности обжалуемых соглашений, объясняет Полина Стрельцова, юрист по банкротным проектам ЮФ Vegas Lex: «Истцы не имеют доступа ко всей документации и сведениям, относящимся к оспариваемой сделке». Учитывая такую особенность, правоприменитель упростил задачу заявителям в подобных спорах. Истцам достаточно подтвердить существенность сомнений в реальности сделки и ее действительной цели, а ответчик уже должен опровергнуть эти аргументы (п. 20 Обзора судебной практики Верховного суда № 5, который утвержден Президиумом ВС РФ 27 декабря 2017 года).

Самое общее обстоятельство в таком оспаривании – злоупотребление правом при заключении сделки. Но чем более специальным будет основание, тем эффективнее признать соглашение недействительным, говорит Анастасия Муратова, юрист правового бюро Олевинский, Буюкян и партнеры.

Но в таких случаях и сложнее собрать доказательства, правильно их квалифицировать, сформировать правовую позицию, добавляет она. Эксперт поясняет, что на практике одна и та же сделка зачастую содержит в себе признаки недействительности по разным причинам одновременно: «Поэтому важен не только сбор доказательств (выписки по счетам должника, сведения о его имуществе на различные периоды, документы по конкретным сделкам), но и их правильная интерпретация».

В обсуждаемых спорах, по сравнению с обычным оспариванием, есть специальный субъект –это управляющий должника, обращает внимание Голенев. Но не на каждом этапе банкротства арбитражный управляющий наделен возможностью оспорить сделки, предупреждает Муратова. В процедуре наблюдения он таким правом не обладает. В споре о банкротстве ООО «НГЦ МЖК» (дело № А43-19799/2015) арбитражный управляющий Анна Кириллова оспаривала сделку несостоятельной организации по уступке долга, когда уже шло конкурсное производство. Но параллельно с этим суды постановили отменить решение о банкротстве предприятия и вернули фирму в процедуру наблюдения. Ссылаясь на это обстоятельство, три инстанции посчитали правильным не рассматривать требование Кирилловой о признании сделки недействительной, пока компания не войдет в конкурсный этап. Производство по заявлению управляющего приостановили. Суды указали на то, что по закону временный управляющий в процедуре наблюдения не может оспаривать соглашения банкротящейся фирмы.

Трудности возникают и при определении правильных сроков в этой теме. По общему правилу годичный срок для оспаривания подозрительной сделки считается с даты открытия конкурсного производства, говорит Артур Зурабян, руководитель практики международных судебных споров и арбитража ART DE LEX. Хотя управляющий или кредиторы могут доказать, что они узнали о спорной операции значительно позже. Так, в деле № А46-6454/2015 управляющий оспорил сделки банкрота через два года после принятия судом решения о несостоятельности предприятия. Тем не менее три инстанции признали столь позднее обращение законным, сославшись на то, что заявитель не получал первичные документы по спорным соглашениям и вообще узнал о них случайно, участвуя в другом разбирательстве.

Срок для оспариванияОснование для оспаривания1 месяц до принятия заявления о признании банкротом.

Когда сделка привела или может привести к досрочному удовлетворению требований одних кредиторов перед другими Если одному из кредиторов оказано предпочтение.

6 месяцев до принятия заявления.Когда сделка направлена на обеспечение обязательства, возникшего до ее совершения. Если операция изменила или может изменить очередность удовлетворения требований одного из кредиторов должника.6 месяцев до принятия заявления.Когда кредитор или контрагент по сделке знал о признаках несостоятельности должника или недостаточности его имущества.1 год до принятия заявления.Когда по сделке получено неравноценное встречное предоставление. Если цена в худшую для должника сторону отличается от цены по аналогичным операциям.3 года до принятия заявления.Если сделка причиняет вред имущественным правам и интересам кредиторов и другая сторона соглашения знала о такой противоправной цели. Вывод активов и банкротство банков

Но главные проблемы в банкротстве возникают, когда бенефициары должника пытаются спасти имущество. Для этого они используют различные схемы, одна из таких – вывести активы из несостоятельной компании путем заключения нескольких последовательных сделок между контрагентами, которые формально не связаны между собой. Зачастую в этой ситуации одно или несколько промежуточных звеньев в дальнейшем ликвидируются, объясняет Зурабян. Ранее подобные хитрости помогали не возвращать имущество в конкурсную массу, даже если сделки успешно оспаривались, говорит эксперт. Но сейчас судебная практика защищает добросовестных участников оборота, отмечает юрист. Теперь в таких делах суды не оценивают аффилированность банкрота с его контрагентами лишь по юридическим признакам (участие в уставном капитале общества, наличие полномочий на принятие решений от имени обществ), предупреждает Стрельцова. Суды стали смотреть на признаки фактической аффилированности между участниками спорного соглашения.

В подобных ситуациях получится применить и последствия недействительности сделки в отношении последнего приобретателя выведенных активов. Так, в деле № А40-33328/16 компания «Инвестиционный Торговый Бизнес Холдинг», получив от Инвестторгбанка кредит на 300 млн руб., по цепочке сделок передала эти средства другим фирмам и физлицам. Операции эти провели менее чем за год до того, как ЦБ назначил в банке временную администрацию – Агентство по страхованию вкладов. АСВ обжаловало спорные соглашения, доказав, что 300 млн руб. через цепочку сделок фактически ушли акционерам кредитной организации. Суды признали спорные соглашения недействительными и постановили, что истинные заемщики должны вернуть эту сумму банку.

Вообще, когда оспариваются банковские операции, совершенные перед банкротством кредитной организации, доказательства недобросовестности второго участника сделки порой не выдерживают никакой критики, возмущается Норкина. По ее словам, иногда кажется, что суду достаточно одного лишь заявления АСВ, чтобы признать такие сделки недействительными. Она замечает, что аналогичные ситуации возникают и с банками, которые не стали несостоятельными, а лишь переживают финансовые трудности. Так, в деле № А40-183445/2016 на втором круге рассмотрения АСГМ отказался взыскивать с санируемого банка «Уралсиб» возмещения по банковским гарантиям на $20 млн. Суд пришел к выводу, что сделки по выпуску гарантий наносят ущерб банку и другим его кредиторам. А бенефициар по спорным соглашениям является недобросовестным лицом, так как принял гарантии от «проблемной» кредитной организации, заключил суд.

Участниками подобных разбирательств при банкротстве кредитных организаций становятся и их заёмщики. Клиент Волжского социального банка внес очередной платеж по кредиту за месяц до того, как у банка отозвали лицензию. Если учитывать временной период, в который прошла эта операция, то временная администрация банка в лице АСВ добилась признания этой сделки недействительной (дело № А55-28168/2013). Заявитель указал, что клиент, перечисляя деньги ВСБ, знал о плачевном финансовом состоянии своего кредитора. Вместе с тем Норкина считает, что такие сделки надо оспаривать лишь в тех случаях, когда есть весомые доказательства осведомленности заемщика о проблемах банка, деньги клиента для погашения займа хранятся в этой же кредитной организации, а корреспондентский счет банка уже заблокирован.

Если говорить о еще одном основании («неравноценном встречном предоставлении»), то по нему получится оспорить сделки предбанкротного периода, когда ликвидное имущество должника продали по цене существенно ниже рыночной, приводит пример Евгений Пугачев из ЮФ Интеллектуальный капитал: «Или когда покупатель так и не заплатил деньги за приобретенный актив». Кроме того, по специальным банкротным основаниям можно оспорить не только договоры или соглашения, но и платежи должника, говорит юрист: «Например, банковский безналичный перевод, который в судебной практике расценивается как сделка».

В обсуждаемых спорах нередко приходится доказывать и осведомленность контрагента о неплатёжеспособности фирмы в ее предбанкротный период, чтобы признать сделку недействительной, замечает Муратова. Но подтвердить такой факт сложно, поэтому суды чаще всего принимают решение не в пользу заявителя. В деле № А40-16677/16 о банкротстве «Р-Холдинга» 9-й ААС разъяснил, что знание о наличии у предприятия многочисленных кредиторов еще нельзя приравнивать к осведомленности о неплатежеспособности компании.

Недостатки и сложности

Оспаривание сделок в банкротстве – это сложный комплексный процесс, который требует учесть финансово-экономическое состояние должника за период, предшествующий спорной операции, говорит Роман Речкин, старший партнер Интеллект-С. Кроме того, такое оспаривание, как правило, происходит не один месяц – за это время ответчик успевает вывести все свои активы, рассказывает Муратова. Поэтому даже успех в подобном деле вовсе не гарантирует, что удастся реально пополнить конкурсную массу должника, резюмирует Муратова.

Говоря о других недостатках в регулировании обсуждаемых отношений, Алмаз Кучембаев, руководитель юрагентства Кучембаев и партнеры, предлагает законодательно регламентировать, что оспаривать сделку по выводу имущества может любой взыскатель, а не только тот, который являлся взыскателем на дату спорной сделки. В заключение эксперт считает справедливым установить одинаковые правила по оспариванию подобных сделок для юридических и физических лиц – по аналогии со ст. 213.32 «Закона о банкротстве» («Особенности оспаривания сделки должника-гражданина»).

Закладка Постоянная ссылка.

Комментарии запрещены.